ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ ФОРМЫ

Форма не столь понятна, как принято думать. У формы есть явная и тайная жизнь, и наша цель — выяснить их взаимосвязь.


Форма интригует. Она отвечает не только за социальное «я» человека, но и за формирование его внутреннего «я». Форма посылает разные сигналы — некоторые из них ясны, другие неочевидны, и часто именно подсознательные сигналы делают форму столь привлекательной. Эта смесь сигналов представляет собой комбинацию различных команд — запрещающих и побуждающих к действию. Правила, относящиеся к форме, в высшей степени детализированы, а их знание и понимание — важнее самих «реальных» элементов формы.


«Оксфордский словарь английского языка» дает такое определение форменной одежды:
Неизменная по характеру и форме; постоянная; соответствующая одним и тем же стандартам или правилам; одежда, носимая членами одной группы, например военными, моряками, полицейскими.


Эту «расшифровку» никак нельзя назвать исчерпывающей, поскольку она не позволяет уловить целый ряд важнейших смыслов, связанных с понятием «униформа». Прежде всего — ее неоднозначный характер.
Язык тела, на котором говорит форма, содержит ряд противоположных смыслов, которые условно можно разделить на две группы. К первой группе относятся: дисциплина, конформизм, рациональность, сексуальная невинность, ко второй — спонтанность, индивидуальность, экспрессивность, сексуальная раскрепощенность.


У формы, на первый взгляд знаменующей порядок, традиционализм и дисциплину, вместе с тем есть и совсем другая ипостась, связанная с нарушением правил, наказанием, позором. Многие вспомнят случаи из жизни, связанные с этой двойственной природой формы, заставлявшие испытывать чувства унижения или гордости, растерянности или радости непослушания. Зачастую анекдоты о людях в униформе относятся к эпизодам, связанным с формированием личности — главным образом нарушением нормативных кодов, бунтом, различным пониманием одних и тех же вещей и понятий.

В этой книге я использую подход Марселя Маусса, который в своих исследованиях языка тела применяет «тройственную точку зрения». По мнению ученого, социальную роль человека определяет совокупность социологических, психологических и биологических параметров5. Языку тела учатся — в нем нет ничего естественного, он представляет собою случайный результат культурных особенностей и исторической изменчивости, утверждает Маусе. Нашей второй натурой становятся навыки, полученные путем подражания.

Понять язык тела можно, изучая форму: ведь ее «призвание» и состоит в том, чтобы выражать определенные конструкции языка тела. Форменная одежда исключительно эффективный индикатор правил поведения, позволяющий отслеживать самые разнообразные «сигналы». Так, галстук символизирует скованность, аккуратность, публичную сторону личности, в то время как выбор цвета и рисунка, ширины и узла галстука может указывать на различные социальные и культурные модели. Галстук-бабочка подчеркнет артистический темперамент, а шейный платок — изнеженность. Важно, чтобы носитель и наблюдатель пользовались общим кодом, относящимся к данному предмету, только тогда галстук — или любой другой элемент формы — может «работать» социальным маркером. Например, традиционно в англосаксонских странах (таких как Англия, Австралия и Новая Зеландия) хирурги пользовались обращением «мистер» вместо более престижного «доктор». При этом они предпочитали носить не галстук-самовяз, а галстук-бабочку, ассоциирующийся с кругом знатоков искусства. В наше время англосаксонские хирурги возвращаются к обращению «доктор», а от галстуков-бабочек отказываются. Прежде всего это связано с тем, что их профессиональный статус снизился и им требуются не абстрактные ассоциации, а реальный титул для успешной конкуренции в медицинской сфере.

 

 

Man in suit

 


Форма позволяет точно определить принадлежность к различным группам, организациям и институтам. Вместе с тем коды, заложенные в форме, могут пониматься превратно или не полностью. Иногда информация, которую сообщает форма, кодируется с помощью «сбоев» неправильной формы, неправильного ее ношения, смешивания несовместимых кодов и т. д. Я вспоминаю разговор между немецким финансистом и швейцарским банкиром о том, что двоюродный брат последнего не продвигается по службе в банке. «Дело в том, что он всегда носит коричневые костюмы», — сказал банкир. «Разве он не знает, что носить нужно только черные или темно-синие костюмы?» — удивился финансист, как будто неправильный выбор костюма — достаточное объяснение профессиональных неудач.

 


ОБУЧЕНИЕ И СОПРОТИВЛЕНИЕ


Правила ношения формы нередко становятся гласной или негласной частью общего образовательного курса. Уже в школе необходимость следовать предписанным правилам заставляет воспринимать форму как нечто естественное. Так, Оукли описывает годы своего обучения в школе-интернате следующим образом:


Дети не умеют выражать свой опыт на языке взрослых, это приходит только с возрастом. В юности школа казалась нам реальностью, нормой, единственно правильным миром. В этом была ее сила. Потом моя мать часто говорила нам: «Почему вы не рассказывали мне о том, что там творилось?» И правда, почему мы ничего не рассказывали? (Okely 1993, 95)


Какими способами прививается эта школьная реальность, показывает уже то, как насаждается школьная форма. Так, до 1970-х годов в государственных школах Австралии регулярно проверяли, надевают ли девочки поверх трусов обтягивающие штанишки. Дотошность некоторых школьных правил кажется просто абсурдной. Рассмотрим, например, текст под названием «О внешнем виде» — свод установлений, выпущенный одной из австралийских частных средних школ:

Колледж ожидает от учеников выполнения определенных правил ношения формы. Рубашки должны быть заправлены, верхняя пуговица под галстуком застегнута, длинные носки с подвязками следует носить с шортами. Школьники должны быть подстрижены в соответствии с правилами, принятыми в Колледже. Ученики старших классов обязаны умываться каждый учебный день. Все предметы одежды должны находиться в хорошем состоянии. Головной убор является частью формы и носится постоянно — в особенности на открытом воздухе и на переменах. Соблюдение правил гигиены является важной частью школьной жизни. Хорошие привычки должны вырабатываться с ранних лет (Правила ношения формы в средней школе Св. Иосифа в Грегори-Террас, Брисбен).


С ранних лет вырабатывается и склонность к нарушению подобных правил, несмотря на их подспудное признание и угрозу наказания — вплоть до исключения. Школьники укорачивают юбки, надевают не те носки, ослабляют узлы галстуков, сплющивают шапки, бреются наголо, надевают ювелирные украшения, накрашивают ногти... Форма, в свою очередь, позволяет эффективно следить за усвоением языка тела, а также быстро идентифицировать и изолировать тех, кто не справился с этой задачей.


Как отмечалось выше, форма может знаменовать и дисциплину и спонтанность, и конформизм и индивидуальность, и невинность и раскрепощенность. Традиционная причина ношения формы связана с первой группой смыслов. Однако в современных дискуссиях форма, как правило, ассоциируется со второй группой. Это ярко проявляется в ходе дебатов о школьной форме. Например- в середине 1990-х годов президент США Билл Клинтон ратовал за принудительное введение школьной формы по всем Соединенным Штатам, рассматривая ее как средство решения дисциплинарных проблем, борьбы с антиобщественным поведением, преступными группировками и плохой успеваемостью. Форма рассматривалась как средство улучшения школы через повышение дисциплины среди учеников.


Любопытно, что в кампании Клинтона в сущности использовалась старинная стратегия, о которой пишет Норберт Элиас. Согласно Элиасу, концепция тела стала ключевым компонентом в формировании французского королевского двора, структурированного соглашениями о статусах, ролях и процедурах. Отношения «одежда — тело» стали ключевыми элементами, одежда приобрела символическую ценность. Точно так же как простой народ копировал манеры и моду аристократии, аристократы подражали потребительским вкусам и моде буржуазии, в условиях новой экономики привычный общественный статус переставал быть единственной гарантией успеха. Форма стала продолжением социального тела и его языка, создав стандарты внешнего вида и обеспечив реализацию внутреннего «я».

Рождение современной формы

У форменной одежды длинная история. Фундаментальность для человеческого общества правил, предписывающих как одеваться, отразилась в законодательных актах различных государств. В европейских странах существовали специальные законы (sumptuary laws), регулировавшие потребление предметов роскоши и определявшие общественное поведение. Среди прочего в них указывалось, что кому подобает надевать и при каких обстоятельствах. Ограничения распространялись на типы одежды, которую могли или не могли носить определенные группы людей или даже отдельные люди. Чаще всего ограничивалось ношение костюмов, расшитых золотом и серебром, сделанных из дорогих тканей, например шелка или бархата, снабженных кружевами.


Рейд проследил, как разнообразные способы украшения тела использовались для обозначения ранга, статуса и роли человека в Юго-Восточной Азии". Среди этих способов — подпилка и чернение зубов, прокалывание и увеличение мочек ушей, специфические прически, маникюр, татуировка, использование ювелирных украшений и определенных видов ткани. Выбор типа татуировки мог сказать о статусе мужчины больше, чем выбор одежды. Некоторые из этих правил были зафиксированы в законах, другие существовали негласно. Такого рода законы мы обнаружим и в Древней Греции, в Древнем Риме, в Китае эпохи династии Тан (618—906 годы н. э.) и в Японии эпохи Токугава (1600—1868 годы н. э.).

 

 

Татуировка вождя племени. Самоа

Татуировка вождя племени. Самоа



В период позднего Средневековья и Нового времени законы, ограничивающие употребление предметов роскоши, принимались в итальянских городах, Франции, Испании, швейцарских кантонах, провинциях Германии, в Англии и в Шотландии. Их появление связано с промышленной революцией и с необходимостью сохранить социальную иерархию. Законы о роскоши, осуждавшие склонность к излишествам и к экстравагантности, все в большей степени распространялись и на правила ношения одежды. Они были двух типов: одни налагали ограничения на допустимые затраты, другие сохраняли специфические виды одежды за определенными группами. Судя по всему, эти законы появлялись из-за беспокойства элиты по поводу изменяющихся социальных реалий. Не случайно в эту эпоху в обществе начинает особенно цениться искусство портных. Платье становится средством ниспровержения общественных устоев и возвышения неофитов новой культуры — культуры потребления.


В этом контексте способность формы различать роли и статусы людей становится особенно важной. Хант формулирует это следующим образом:


Формы действуют посредством кодов, они могут выражать очень точный код, который допускает строгое прочтение. Военные, медицинские, церковные формы позволяют точно определить ранг, звание, функцию и т. д. Такие коды способны к значительному расширению, если комбинируются с дополнительными семиотическими средствами, такими как украшения. В частности геральдика — развитая система как дифференциации (например по статусу), так и индивидуальной узнаваемости (Hunt 1986, 61).


Украшения позволяют создать бесконечное разнообразие основных кодов, указывающих на силу и власть:


Наиболее очевидные из них относятся к военной символике пуговиц, галунов, погон и других деталей или к использованию драгоценных металлов, золотой и серебряной отделки тех или иных элементов (Hunt 1996, 61-62).


Другие типы ранней кодификации представлены церковным платьем, которое, с одной стороны, позволило священнослужителям формализовать свое отличие от мирян, подчеркивая духовное превосходство, а с другой -обеспечило четкую кодификацию статусов и ролей внутри религиозных орденов.


Европейские законы потребления роскоши, будучи основой современного восприятия формы, имели не столько принудительный, сколько регулирующий характер В эпоху важнейших социальных и экономических изменений начала Нового времени именно одежда стала кодом для самовыражения.

 


РАЗНЫЕ ФОРМЫ УНИФОРМЫ


Чтобы понять роль формы, я различаю в этой книге официально принятую форму от квазиформы* и неформальной формы.


Квазиформа- способ одеваться в соответствии с общепринятыми нормами. К примерам квазиформ относятся мужские и женские деловые костюмы, скромная повседневная одежда учителей, саржевые брюки с клетчатыми рубахами, надеваемые яппи** в выходные дни, черная одежда для похорон.


Неформальные формы — это комбинации предметов одежды, претендующие на выражение индивидуальности и определяющие видимые признаки «уникальной» личности. Это, например, та одежда, в которой студенты ходят на занятия или протестные одежды демонстрантов.


Если формальная форма, например военная или полицейская, подчиняется жестким внешним требованиям, то неформальная «управляется» другими видами похвалы и осуждения — от разговоров в среде школьников до колонок светской хроники в глянцевых журналах (когда речь идет, например, об облике кинозвезды). В этом угадывается проявление старинных законов об ограничении роскоши, отражающее современные социальные чаяния.

--------------------------------------------------------------
* Квазиформу носят люди, одевающиеся индивидуально, но похожим образом — например бизнесмены, члены клубов, спортивные болельщики.
** Яппи (англ. yuppy) - отчасти ироническое название для молодых людей, стремящихся к карьерному росту, в полном противоречии с предшествующим молодежным идеалом, носителями которого были хиппи.

 

следующая страница


11-19